Сухой паёк

Сухой паёк

Хороший солдат довольствуется малым. Не перебирает харчами, спит, где придётся и сколько придётся, а уж любовь… Вспышка звериной страсти, кнут, пряник, медаль за отвагу – всё, что угодно, только не нежное чувство.

Я мечтал просыпаться от ласк, а не от сухого шёпота и тычка под ребро. Но мечты – лишь мечты. Жизнь состоит из суровой необходимости.

Рафаэль встаёт с нашего ложа стремительно, одним движением, будто желая убежать от меня. Скомканные одеяла ещё хранят его запах и тепло – а он уже разглядывает карту, уже строит планы, размышляет и прикидывает… А мне до дрожи хочется вернуть тот момент, когда мы упали на эти одеяла Сухой паёк.

- Wekha! Nea bahsheh!

«Вставай! Нас ждёт война!»

Я покорно встаю и иду к карте.

- Вот! – изящный ногтекоготь чуть проминает карту. – Тут сегодня будет прорыв. Иди туда и останови их.

- Aie, ma ainoo.

Он хмурится, и я повторяю свой ответ уже по всей форме:

- Слушаюсь, Эксайлез.

И убегаю. Его сухость и официальность злят меня и разрывают сердце. Возможно, он, зная об этом, специально ведёт себя так…

Странная мысль. Глупая.

Разозлённый, я быстро вхожу в раж, окунаюсь в горячку боя как рыба в воду. Битва для меня – спасительное забытьё. Там не нужны рефлексии, только рефлексы. Эле, дитя света, нежный любовник, становится Элессой – воплощением Сухой паёк войны, смертоносной боевой машиной.

Вражеские легионы впадают в ступор, заслышав мой боевой клич. Полушипение-полувой, бьющий по слабым барабанным перепонкам, разрывающий их, парализующий душу и разум. Я пью их страх, их боль, их ожидание смерти. Эти чувства наполняют меня мощью.

По стройным рядам легионеров проносится смертельный ураган. Войско, которое должно было уничтожить наш фланг, перестаёт существовать. Лишь один воин сопротивляется. Хрупкий на вид m’ainoo, полукровка, светловолосый как я, в лёгких доспехах. Он яростно рубится длинным мечом, умело используя это преимущество. Но сражаться с эмпиром – биться на два фронта, этого юнец не умеет. И, высосав его, вогнав мальчишку в Сухой паёк жесточайшую депрессию, я срубаю белокурую голову его же собственным клинком. И по его же просьбе.

Победа окрыляет меня.

Я мчусь к Рафаэлю, на его запах. Ищу Эксайлеза среди кровавой мясорубки, в какую превратилась эта долина. А найдя – протягиваю голову командира легионеров, держа её за светлые космы.

- Убери эту гадость, – говорит он. – Я не люблю запах смерти.

- Ей и так провоняло всё вокруг.

Эксайлез окидываешь меня жадным взглядом. Моё дыхание сбивается. Я отшвыриваю ставший ненужным трофей и иду к нему.

- Стой.

Я послушно замираю. Горячка боя и смена личин перенасытили кровь гормонами. Сейчас меня терзает не жажда убивать Сухой паёк, а совсем иная жажда. Дикое желание ощутить на себе его руки и губы…

- День ещё не кончился, Элесса, – говорит Рафаэль с ноткой сожаления в голосе. – Вот тут… – ногтекоготь почти разрезает пергамент карты, – тут у нас ещё один прорыв.

Я понимаю. Я всё понимаю.

Но как же я хочу его!

Я кричу это молча, мыслями и эмоциями. И слышу в ответ сухое «иди». Не просьбу любовника, а приказ командира. Приказ, который нужно выполнять без рассуждений.

Я ухожу, убегаю, улетаю от этой ранящей сухости. Чтобы выместить свою ярость на тех, кто разлучает нас снова и снова.

Вой-шипение-клекот разносится над Сухой паёк долиной, повергая в шок даже тех, кто крепок духом. Тень от кожистых крыльев растёт, ширится, покрывая землю – там, где в душах просыпается страх.

- Sshshahhh!!!

Оставьте же, наконец, нас в покое…


documentaeuyxxh.html
documentaeuzfhp.html
documentaeuzmrx.html
documentaeuzucf.html
documentaevabmn.html
Документ Сухой паёк